Несмотря на происходящий пиздец, большинство людей продолжали жить и действовать так, как привыкли в жизни. Передвигались днём, мусорили прямо на дорогах, некоторые пытались угрожать или придавливать нас к обочине во время обгона. Каким-то чудом я умудрялась уехать, оторваться от сволочей — что сразу наводило на мысль, что они просто пугали. Или же заранее замечала подозрительно неприятные машины и сворачивала в пролески.

После очередного такого действия я не выдерживаю:

— Есть предложение, — мы как раз заныкались за полосой леса, чтобы с дороги нас было не видно. Пыль на машине кстати: солнечных бликов тоже по минимуму. — Проехать часть пути ночью, чтобы поменьше было этого напряга с другими машинами на дороге. А то люди что-то совсем становятся ебанутыми.

— Ты только заметила? — бурчит Тора, поедая консервированную кукурузу прямо с банки.

— Можно попробовать, — пожимает плечами Настя. — Ты-то сможешь вести?

— С фарами-то, конечно, — удивлённо отвечаю я, припоминая, что ненавижу ездить ночью. Но сталкиваться с людьми и трястись от их угроз хочется ещё меньше. А то есть подозрение, что в какой-то момент мы столкнёмся с менее пугливыми долбоёбами.

— А не привлекут ли они больше внимания? — скептически уточняет Настя, хрустя яблоками, которыми мы и в том числе закупились в Орехово-Зуево.

— Ночью в принципе будет меньше и машин, и людей на дорогах, — начинаю размышлять я. — Всё же инстинкты в нас ещё живы — поэтому мы и сами очкуем передвигаться ночью.

— Справедливо, — заключает Тора, закидывая в мусорный пакет банку. — Главное, не застрять нигде ночью. Вот веселуха потом будет, когда мы не будем видеть куда и по кому бить.

Мы с Настей невесело угукаем, но всё же девки соглашаются с моим предложением.

Не доезжая до ближайшего поселения, я сворачиваю на песчаную дорогу, виднеющуюся за редкими деревьями: по карте вижу, что там есть где заныкаться — лес плотнее и безопасней. Также замечаю, что прилично от нас, в стороне есть кладбище, и, пока мы едем по колдобинам, поднимаю тему о том, действует ли вирус — а теперь это стало официально известно — на уже мёртвых. Настя спорит, что это ещё неизвестно и утверждать о действии вируса не стоит — все может быть. Мы же с Торой иного мнения и думаем, что такой фантастический вариант невозможен… Вот бы так и было.

Останавливаю автомобиль на узкой дороге между двумя стенами леса, отчего некоторые звуки жизни как будто глушатся. Но в то же время шелест листьев слышен настолько отчётливо и успокаивающе, что от этого слегка клонит в сон.

— Так, я подремлю, а вы как хотите, — начинаю я ёрзать на сиденье, пытаясь поудобней усесться.

— Пойду покурю и осмотрюсь, — слышу, как Тора выходит из машины, поэтому спокойно опускаю спинку кресла и кладу на лицо кепку, которую нахожу между сидений.

Через дрёму, которая накатывает из-за жары и лёгкой сытости, слышу, как из машины выбирается Настя.

— Только далеко не уходи, — негромко говорит она Торе. — Мало ли сматываться придётся.

— Само собой, — отвечает Тора.

К летне-пыльному запаху примешивается сладкий аромат сигарет. Пока что Тора находит их в достатке, даже те, которые ей нравятся, с ванильным запахом. Но, чувствую, скоро лафа закончится. Сейчас хоть и начало лета, но не стоит забывать, что зима неизбежна. Как и течение времени. И нужно учитывать, что ситуация с вирусом наверняка не разрешится так скоро.

По машине что-то звонко ударяет, и я тут же подскакиваю, откидывая кепку. Хватаюсь за ключи, торчащие в зажигании и мгновенно завожу машину. Смотрю вбок, но рядом пусто. Назад — никого. Поднимаю глаза перед собой, и замечаю ошарашенные взгляды Торы и Насти: их руки подняты над капотом, на котором лежат травы — наверно сушатся. Там же замечаю, как блестит нож, который наверно и звякнул.

— Отличная реакция, — беззлобно усмехается Настя. Улыбаюсь в ответ, но чувствую, что сердце вот-вот разорвётся от страха и волнения. Ладони противно мокрые

— Может мяту пожуёшь? — уточняет Тора, когда я выбираюсь из машины, предварительно вернув спинку кресла на место и заглушив двигатель. Спина замлела, ноги как будто стали как у слона. Меня эта дорога загонит в гроб раньше, чем любые инфицированные, которые, судя по вбросам в сети, ведут себя максимально бешено. — С такими нервами опасно водить.

— Не настолько у меня тяжёлые неврозы, чтобы запрещать мне садиться за руль, — ворчливо отвечаю я, но предложенный листик мяты забираю и запихиваю в рот.

— Мы её на кладбище нашли, — улыбается Настя, внимательно смотря на меня, но я не перестаю жевать.

— Так даже вкуснее, — снова взяв уже чуть подсушенный листок, я, махнув им, опять его съедаю. Зубные пасты у нас ещё есть, но свежесть после мяты и правда более успокаивающая.

— Да она шутит, — Тора пихает Настю локтём и слегка хмурится, но несерьёзно.

— Вы зачем траву-то собрали? — уточняю я, рассматривая улов: зверобой, молодая полынь, мята и ромашка, немного некрупного подорожника, даже щавель есть — будет нам когда-нибудь вкусный супчик. Если повезёт.

— Да делать было нечего, — Тора пожимает плечами.

— Лично я подумала, что надо бы уже готовится к зиме. Если так и будет продолжаться, то к осени многое пропадёт вообще, в том числе и лекарства. А простуды, знаете ли, не выбирают, кого цапнуть, — важно отвечает Настя.

— Во-от, — Тора обводит руками травы.

— Справедливо, — соглашаюсь и смотрю на солнце, которое опускается к верхушкам деревьев. Деревья на том конце кладбища тихонько переговариваются, навевая жуткое спокойствие.

До потемнения мы успеваем снова перекусить, поболтать и посмеяться, слегка притупив переживания и тревогу, вновь подремать, сделать заметки — кто в блокноте, кто на карте, кто в телефоне, — разложить травы по пакетам и решить, как ехать дальше.

— В Муром, думаю, ехать не вариант, — поджимает губы Настя, смотря на карту, которую я кручу на телефоне. Мы уже в машине, потому что на улице стемнело, и комары как бешеные кусали за каждый миллиметр тела. Свет над головами хоть и тусклый, но явно подсвечивает, как отросли ногти и как лак почти сошёл с них. Надо бы где-нибудь найти косметический магазин.

— Это точно, — хмурюсь я в ответ. Была б моя воля, вообще бы на крупные шоссе не совалась бы. — Как минимум нам придётся проехать по объездной, а дальше…

— Может тут проехать? — Тора как будто читает мои мысли и показывает на небольшую дорогу, которая отходит от объезда Мурома почти сразу за Окой. По ней мы спустимся чуть ниже, южнее основной трассы, но минуем наверняка популярный маршрут.

— Принято, мне нравится, — киваю и делаю пометку на карте, в каком месте поворачивать. Проехать лишнего не страшно: всегда можем вернуться обратно, мы никуда не торопимся, — но бензин нам это не вернёт. Надеюсь, в темноте мы не заплутаем.

Отъезжаем от кладбища без включённых фар и с открытыми окнами, чтобы если что сориентироваться по звуку. Останавливаюсь перед выездом на дорогу. Тишина. Никакого шелеста шин. Только кузнечики стрекочут да редко слышен соловей.

Выезжаю на дорогу и ощущаю сильное волнение. Вот сама предложила дорогу по ночи, а такое чувство, что зря это сделала. Ехали бы днём, хоть и неспокойно, но пытались бы или оторваться, или отбиться потом битой, ладно. Чего меня дёрнуло?..

Луна растущая, ещё и половинки нет, и её света недостаточно, чтобы нормально видеть. Искусственного освещения нет. Разгоняться больше двадцати очень стрёмно. Поэтому я всё же включаю ближний свет и тут же перед машиной мелькает лиса, перебегающая дорогу! Резко вильнув и почувствовав удар по спинке сиденья, у меня получается не зацепить животное. Ноги мои напряжены так, что кажется ударь по ним, и они раскрошатся.

— Давай лучше с фарами поедем, — напряжённо говорит позади меня Тора. Краем глаза вижу, что Настя держится за ручку двери. Киваю.

Дальше едем уже спокойнее и быстрее. Мы встречаем несколько машин с противотуманками, небыстро проезжаем мимо поселений, которые облепливают шоссе, будто мёдом им тут намазано. В некоторых домах я различаю еле видимые огоньки, но в основном всё утопает во мраке.

Едем молча. Надеюсь, что это только мне боязно и нервно, а не все мы молчим из-за этого. Вижу знак, что впереди заправка, но света оттуда никакого не исходит. Но всё равно на всякий случай притапливаю и проезжаю этот отрезок быстрее, и опять включаю фары.

Однако буквально через минуту вижу впереди какой-то свет.

— Там… — начинает Настя, которая тоже всматривается со мной вперёд.

— Угу, — обрываю я её и, сильнее давя на педаль газа, с радостью вновь вырубаю фары.

Вдруг не заметят. Хоть бы не заметили.

Это заправка. Опять. Да кто ставит заправки так часто? Но свет исходит не от неё, а от машин, которые там стоят. Краем глаза замечаю, что вокруг машин расхаживают люди. Высокие и крупные.

— Пять машин, — считает Тора. — Двенадцать мужчин, три девушки. Оружия не увидела. Но не думаю, что они бы светили им без надобности.

Мы резво проносимся мимо них, и через открытое окно я улавливаю тонкий женский смех и музыку. Есть лишь надежда на то, что им будет лень и некогда за нами гнаться.

— Вдруг это просто местные, — неуверенно начинаю я, напряжённо посматривая и в зеркало заднего вида, и в боковое. Тора тоже разворачивается и смотрит в заднее стекло.

— Ага, конечно, — насмешливо явно не соглашается Настя. — Покататься по ночной трассе выехали все вместе.

— А что, — продолжаю я. — Девочек покатать и уломать их хочется в любой момент. Инстинкты — знаешь ли…

— Скорее неумение удержать член в штанах, — обрывает Настя. — Вроде никого. По крайней мере движения никакого нет. Света тем более.

— Правильно, на фига им маленький полик, если у них вон какие джипы были, — лицо Торы появляется между передних сидений.

— Не слушай её, машинка, — поглаживаю я руль. — Ты лучше тех больших и неповоротливых джипов.

Настя и Тора тихонько смеются.

Когда мы добираемся до развязки, я вновь включаю фары. Кружим по съезду, выруливаем на объездную дорогу, и я выдыхаю. Сейчас будет чуть полегче.

Обычно возле объездной редко встречаются дома. На то она и объездная. Поэтому я нажимаю на педаль газа и откидываюсь на спинку кресла, однако дальние фары не включаю, хоть и понимаю, что в обычной жизни точно сделала бы это.

Дорога широкая, радует своей ровностью. Мы проезжаем мимо какого-то поселения, до которого не смогли бы добраться даже если бы захотели: ограждение не позволило бы съехать. Дорога извивается, но ведёт нас вперёд. Позади слышу лёгкое посапывание, и вижу, как впереди бликует указатель, что скоро будет ещё одна развязка, которую мы ещё проскочим.

Мы проезжаем под мостом, после которого как по команде ухудшается дорога: нас начинает подбрасывать на ямках и болтать на ямочных заплатках. Но замедлиться я не успеваю, и среагировать тоже. Колесо попадает в ямку: небольшую, даже почти не ощутимую, — но после неё я различаю характерный цокающий шум и на приборной панеле с громким БЗЫНЬ! появляется уведомление о том, что давление в шине упало.

— Что это было? — тут же возле нас появляется голова Торы.

Съезжаю на обочину, которая благо это позволяет, и с протяжным "а-а-а" отстёгиваю ремень.

— По ходу колесо пробило, — удручённо говорю я и выхожу, чтобы проверить. Настя выходит следом за мной, но останавливается возле задней двери со своей стороны, откуда появляется уже с битой.

Заднее с левой стороны колесо спускает, не быстро, но отчетливо.

— Подай фонарь, — прошу я Тору, которая приоткрыла дверь, но пока не вышла. Она сгибается и под неразборчивую ругань ковыряется под водительским сиденьем, откуда спустя пару секунд достаёт большой фонарь.

На свету колесо выглядит так, будто просто подустало. Как и мы, наверняка. Ехать на таком точно не вариант: пожуём резину, потом её ещё и менять придётся, а без специального оборудования это будет либо невозможно, либо очень сложно. Менять колесо я ещё ни разу не пробовала, но, видимо, всё бывает в первый раз.

— Может хотя бы откатить? — негромко предлагает Настя, которая успела отойти от нас на несколько метров вперёд.

— А там есть куда? — я всматриваюсь туда, но понимаю, что вижу только ограждение. Никакого спасительного съезда, никакого куста или знака. Просто дорога. Предательски открытая и просторная.

— Может дальше будет какой поворот… — Тора тоже смотрит на свет фар, освещающий ограждение и неровности на дороге.

— Блин, я боюсь, что если мы сейчас вот на таком поедем, — тычу я в колесо, которое стало более вялым, — то после этого мы не сможем починить шину. А менять — это…

Запинаюсь, соображая. Можно подкачать и попробовать проехать дальше, да, чтобы заныкаться. А можно не стоять и не тупить, и уже начать что-то делать. Что я, зря, что ли, резиновые саморезы покупала в прошлом году?

— Так, — твёрдо говорю и смотрю на девок. — Значит, Настя, ты со мной, будешь помогать. Тора, посмотри по карте, где тут недалеко есть шиномонажка. И выключи фары, слева внизу от руля переключатель. Сейчас постараемся все починить. На первое время.

Настя кивает и отдаёт биту Торе, которая уходит к водительскому месту, гасит фары, включает свет в салоне и достаёт мой телефон.

Мы с Настей вытаскиваем домкрат, поднимаем бок машины. Ищу саморезы, пока Настя распутывает провода у насоса и подключает его к розетке. И я начинаю шаманить над тем, что знаю в теории и только видела.

Настя светит мне фонарём, и я быстро нахожу рану в шине: здоровенный на вид саморез, но уже железный. Будто специально лежал и ждал нас. Подцепливаю его отвёрткой и с трудом вытаскиваю. Воздух из шины начинает выходить быстрее, уже без свиста, но с ощущаемым напряжением.

Визуально оцениваю дырень (а это очень сложно) и молюсь всем богам, чтобы мои резиновые саморезы подошли. И правда, даже не самый большой на вид подходит так, что закроет дырку целиком.

Где-то позади слышу характерный звук едущего по трассе автомобиля.

— Только не торопись, — размеренно говорит Настя, и я замечаю, что руки у меня трясутся.

Нас три девахи. Посреди шоссе. С подбитой машиной. Как тут не нервничать, правда?

Выдыхаю. Будь что будет. Нам и так уже почти больше недели везёт, и мы ни в какие относительно страшные передряги не попадали. Ну, кроме той, под Москвой, когда… Достаю из колбочки резиновый саморез, проверяю клей по краю — жив. Ну или же мы просто знаем, как себя вести. Что сомнительно. Смешливо фыркаю, понимая, что ни черта мы не знаем, как себя вести, а действуем в основном так, чтобы точно выжить. Нависаю над колесом, приготавливаясь вкрутить эту штуку, чтобы мы смогли и дальше продолжать выживать.

— Что смешного? — уточняет Настя и улыбается.

Держа угрожающе биту, мимо нас проходит Тора и становится, расправив плечи, у открытого багажника.

— Да ещё и недели не прошло, а мы увидели столько, что на всю оставшуюся жизнь хватит.

— Не-не, мне не хватит, я бы и дальше хотела смотреть на происходящее дерьмо, — Настя трясёт фонарём, но я уже попала в прокол, и уверенно закручиваю отвёрткой резиновый саморез. Красиво получается.

— Поддерживаю, — отзывает Тора как раз в тот момент, когда мы слышим приближающийся шорох шин и негромкое тарахтение двигателя.

Автомобиль едет без фар, что напрягает. Проезжает мимо, но медленно. Понятно, что они собираются… Останавливается. Блядь, да что им неймется? Или может это они и положили саморез в ямку. Хотя предположение больше отдаёт теорией заговора.

Тора опять проходит мимо нас и замирает между нами и остановившейся машиной. Настя выключает фонарь и втюхивает его мне. Равняется с Торой. Испуганно оборачиваюсь, потому что внезапно думаю, что это может быть отвлекающий манёвр. Но позади никого, только тишина, темнота да пустота.

Открывает передняя пассажирская дверь. Приседаю возле колеса и на ощупь пытаюсь понять, заделала ли я дырку, не идёт ли воздух. Вроде все хорошо, вроде починила. Из машины выходит парень. В темноте его сложно рассмотреть, и тем более его сложно рассмотреть за девками. Поэтому я не отвлекаясь тихонько ослабляю домкрат.

— Привет, девчонки! Вам помочь? — Ишь какой выискался. Добродетель. И голос такой довольный. Словно и не происходит ничего страшного в стране.

— Нет, спасибо, мы уже заканчиваем, — уверенно отвечает Настя. Машина опускается на колесо, которое сильно спущено. Но! Если будет надо, мы стартанём. Мы поедем. Что поделать.

— Да ладно, видно же вам нужна… — по тому, что девки отступили, понимаю, что парень шагнул к нам. Краем глаза вижу, что руки его расставлены. О да-а, мы сейчас те ещё загнанные животные.

— Нет, спасибо! — отрезает Тора и выставляет вперёд ногу, вижу, как в свете из салона поблёскивает приподнятая бита у неё в руках.

— Да мы помощь хотели предложить, — парень поднимает руки и отступает. — Ну и больно надо. Бешеные!

Он торопливо забирается обратно на переднее сиденье, и водитель резко газует.

— Пусть помогают кому-нибудь другому, — бурчит Тора и начинает суетиться: заглядывает в салон, посматривает на дорогу, прислушивается.

Настя подходит ко мне:

— Что ещё?..

— Накачаем колесо и поедем. Но будет громко.

Торопливо я включаю насос, который гудит так, будто электрогенератор где-то заработал. Мы синхронно кривимся.

Спустя две минуты мы прячемся в салоне.

— Согласна, — говорю я, садясь за руль и пристёгиваясь. В навигаторе уже забита точка шиномонтажки: всего пять минут до неё. Не факт, конечно, что она работает, но мало ли повезёт и хотя бы днём там кто-нибудь появится.

— С чем? — хмурится Настя, зевая. Это я подремала, девки-то нет.

— Давайте продолжим оценивать происходящий пиздец. Впечатлений много не бывает.

В Муром мы всё же заезжаем. Шиномонтажка находится в каком-то гаражном кооперативе, перед которым столько указателей и рекламы, что аж в глазах рябит. Мы поворачиваем на соседнюю улицу и прячемся на одном из съездов к гаражам.

Скоро рассвет и выход точно есть, поэтому мы приоткрываем окна — я слегка расслабляюсь.

— Пойду покурю, — бросает Тора и выходит.

— Только… — начинаю я.

— Да-да, далеко не уходить, — отмахивается Тора. И правда далеко не отходит.

За окнами заливаются соловьи. Полупрозрачный туман окутывает деревья слева от нас. Тишь да гладь.

— А зачем нам в шиномонтаж? — чуть слышно уточняет Настя. — Ты же починила колесо.

— Нужно проверить, — отвечаю, не открывая глаз. — Нам ещё далеко ехать, мало ли я косякнула.

Когда становится светло и в гаражах видится какое-то движение, Настя берет телефон и тут же подскакивает на месте.

— Ты чего? — хмурюсь я, посматривая на неё.

Тора сидит на заднем сиденье с открытой дверью, отчего накатывающая жара уже немного ощущается.

— Да так, — протягивает Настя, — клубники что-то захотелось. Тора! Гоу в магаз по-быстрому сгоняем, пока Оля тут разбирается с машиной?

Обернувшись, я натыкаюсь на озадаченный взгляд Торы.

— Ну пошли, — удивлённо соглашается она и поднимается. Слышу как хрустят позвонки, когда Тора тянется. Перед тем как закрыть дверь, вижу, как Тора с сомнением косится на биту. Но в итоге вздыхает и захлопывает дверь.

— Блокируйся, — Настя проходит мимо моей двери, и я нажимаю на кнопку блокировки. — Если что, смотри, — Настя наклоняется к открытому окну, показываем пальцем на карту на экране, — через остановку в сторону города есть Пятёрочка. Мы будем в том районе. — Кивнув, я прикрываю окно. Настя отходит и чуть слышно добавляет: — Если не прибежим раньше.

Девки уходят, посматривая по сторонам.

На дороге проезжают три машины на выезд из города. В город направляется одна машина. Делать нечего, поэтому я и подмечаю это. Быть одной страшно, но в машине, да и при свете дня, немного спокойнее. Не знаю, как бы я справлялась без девок.

Замечаю, что в гаражах начался движ. Подкатываю к шиномонтажке, где нахожу коренастого и бодрого мужичка. Он говорит, что колесо неплохо так починено. "Даже хорошо". Правда, при этом он добавил сверху немного клея, но все же. Отмахнувшись от протянутой тысячи — не просто так же он благую весть принёс, мужичок выпроваживает меня. Интересные тут люди. Может те парни и правда хотели нам помочь…

— Подскажите, как в городе, в центре — спокойно? — спрашиваю я, и мужичок задумчиво зависает, вытирая пальцы от клея. Держусь от него на приличном расстоянии, замечая, что иногда у меня проскальзывают мысли, чем его можно оглушить, остановить, если он бросится на меня: здоровенный разводной ключ, кирпичи, железный стул, коробка с инструментами… Сердце трепыхается, что бешеное, и явно не от жары, которая в крытой шиномонтажке ощущается как баня.

— Ну-у, — тянет мужичок и прищурившись смотрит в сторону центра, будто пытаясь увидеть обстановку, — говорят, что центральные улицы перекрыты.

— Полицией?

— Нет, местными, — хмурится мужичок и вздыхает. Обеспокоен? — Ж/д станция работает. Но не вокзал. Вообще народ по домам попрятался. Многие боятся выходить, не зная, что за зараза бродит. А кто не боится, тот работает и поддерживает остальных. Вчера вон, ездил ходовую смотреть у одного в районе Мечети, так там на улицах ни души. Тишина. Говорю же, попрятались.

Единственное, что меня впечатляет из этого рассказа, что в Муроме есть Мечеть.

— Понятно, спасибо, — улыбаюсь я.

Мужичок желает мне ровной дороги и закрывает дверь. Тоже спрятался?

Разворачиваюсь и направляюсь к Пятёрочке, чтобы найти девок. Надеюсь, что с ними все хорошо. И ровно в тот момент, когда я подъезжаю к магазину, девки с двумя пакетами выходят из здания. Машин на парковке и правда мало, словно никто даже запасы не делает. А может уже сделали, ладно. По левую сторону стоят чуть ли не сплошняком заборы частных домов, за которыми также не видать движения. Хотя… У рядом стоящего дома открываются ворота, откуда выглядывает женщина в возрасте. Внимательно сканирует меня, машину, девок, которые с протяжным "у-у-ух" заваливаются в салон, после чего шире открывает ворота, и оттуда практически с визгом газует "Нива".

— Истерички, — бросает Настя.

— Стрёмно же, — замечаю я. — Тут чисто атмосфера такая, что только из-за неё начнёшь подозревать правительство в сговоре. Что купили?

Оборачиваюсь назад, через белые просвечивающиеся края одного из пакетов вижу подозрительно знакомую коробку.

— Потом увидишь, — тут же перед глазами появляется Тора и настойчиво отворачивает моё лицо. — Ты езжай. Настя скажет куда.

— Ого, мы настолько расхрабрились? — иронично подмечаю я, не чувствуя ни капли храбрости. Сейчас бы вот как та женщина, спрятаться за воротами, да и посидеть в спокойствии. Хотя и в машине спокойно, что это я.

— В городе, говорят, спокойно. Мы решили немного прогуляться, — Настя пожимает плечами и загадочно улыбается. Тора как-то непоседливо ёрзает позади.

— Шиномонтажник сказал, что центр перекрыт местными, — теперь уже хмурюсь я.

— А мы в центр не полезем. Так, по краюшку побродим, — Настя поудобней утраивается на сиденье и указывает вперёд: — Езжай, я буду показывать повороты.

Усмехаюсь, но следую за её жестом: устремляюсь в город.

Первый раз мы поворачиваем налево, не доезжая как раз до местной баррикады. Это были наваленные мешки, камни, местами даже была видна мебель. То есть человек при желании мог бы проскочить где-то по краю, но на машине через такую преграду точно не проехать. Едем через мелкие улочки, встречая редких людей, которые при виде нашего автомобиля прячутся где получится, словно мы сейчас выскочим и нападём на них.

На улице пыльно из-за долго стоящей жары, да и сама влажная жара нелегко переносится в жестяной коробке, поэтому я закрываю окно и включаю кондиционер. Слышу блаженный выдох со стороны Насти.

В какой-то момент мы оказываемся на нормальной дороге и вот Настя уже тыкает мне в поворот на максимально узенькую улицу. Смотрю по карте, и вижу, что там по одну сторону от дороги парк.

— Нам точно туда можно? Это не пешеходная зона? — сомневаюсь я.

— Даже если и пешеходная, то пешеходов сейчас точно нет, — подмечает Настя. — Так что езжай.

— Ни одного полицейского по дороге, людей практически нет, — Тора появляется между сидений и заинтересованно смотрит вперёд. — Мы точно никому не помешаем.

Улочка выводит нас к реке. К величественной Оке. И не менее величественному памятнику Илье Муромцу. Не, я знала, что он здесь есть, но не думала, что мы додумаемся добраться до него.

Вокруг никого и относительно открытая местность, поэтому я спокойно выбираюсь из машины и потягиваюсь.

— М-м-м, как хорошо-то! — восторженно восклицаю я и оборачиваюсь к девкам. Замираю.

Настя держит торт "Панчо", а Тора судорожно пытается подпалить три свечки, торчащие из пропитанного сметанным кремом бисквита — вкуснота!

— Это в честь чего? — удивляюсь я, но подозрения уже скребутся. Мы в дороге не так давно, но начали-то в конце мая. Значит сейчас…

— С днём рожде-ения! — орут девки, когда Тора наконец запаливает последнюю свечку, отчего я умиляюсь этой картине и смеюсь. Смеюсь ещё и от того, что даже во время грёбаного апокалипсиса они умудрились не забыть и поздравить меня. Люди даже под эмоциональным давлением найдут причины радоваться жизни и просто жить.

На смотровой площадке пусто. Но ниже, ближе к реке замечаю пару машин. Рыбачат там, что ли.

Мы с девками усаживаемся у подножия Муромца, который словно отгоняет своим мечом от нас всякую беду. Оберегает.

Девки раскладывают поляну: расстилают плед на траве, выкладывают хлеб и сырную нарезку, оливки и консервированную фасоль, три килограммовых контейнера с клубникой и виноград, пакет яблок, безалкогольное шампанское и сок, — вот такой завтрак мне нравится.

— Гречку пока прибережём, — посмеивается Настя и остальные продукты убирает в багажник.

Мы завтракаем, сидя под припекающим солнцем. Настя и Тора предварительно намазались spf-кремом и достали зонтик, под котором спрятали свои открытые части тела. Но я разваливаюсь под горячими лучами, чувствуя, как размаривает, как прогревается тело. Может подремать?

— Бля, всё больше городов закрываются. Говорят, Смоленск закрыли, — слышу голос Торы сквозь дрёму и тут же просыпаюсь. Достаю телефон.

Связи на четыре палки — хоть бы эти палки не пропадали по одной в последующие недели… — но загрузить телегу хватает. Матери со вчерашнего вечера не было в сети. Ну хоть вчера была, и на том спасибо. Пишу, спрашиваю, как у них там дела. Смоленск хоть и на приличном расстоянии от Десногорска, но всё же лучше держать руку на пульсе. Надеюсь, когда она зайдёт в сеть и ответит, у нас ещё будет интернет. Хотя перебои в связи уже заметны…

Водянистая жара пахнет асфальтом и тиной. Осматриваюсь. Понимаю, что за время, пока мы тут сидели, народу прибавилось: слышно, как ниже, возле реки орут и плещутся дети; позади, ближе к центру ездят машины; в домах, что находятся рядом со смотровой площадкой чувствуется движение и копошение, кудахтанье и тихий собачий лай. Люди хоть и боятся, но живут. А что ещё делать-то? Ложиться и помирать?

— Куда дальше? — уточняю я.

— Да куда повезёшь, туда и поедем, — отзывается Настя, выглядывая из-под зонтика.

— Точно, — машет рукой Тора.

— Тогда сейчас будем искать максимально удалённый от основной трассы маршрут, — хитро улыбаюсь я.