— Впереди Сережа, — слышу я сквозь сон голос Оли.

— Просто задави его, — говорю я. Глаза открывать не хочется, палящее солнце я чувствую даже так.

— Настя! — но я слышу больше смеха, чем осуждения в ее голосе. — Ты наконец поспала, не хотели тебя будить. А Сережа — это жд станция впереди.

— Значит, его там уже переехал кто-то до нас, — потягиваюсь я насколько это возможно.

Как только остатки сна начинают отступать, в голове вспыхивает "рюкзак".

Смотрю в ноги: вот он, тут. Никто на него не покушался.

Мысленно выдыхаю и перевожу взгляд в окно. За окном все те же поля. Поля-поля-поля. Есть ощущение, что мы умерли и попали в какой-то полевой ад. Жара тут, кстати, соответствующая.

Позволяю себе еще на пару секунд прикрыть глаза, которые так устали от яркого света, что болят не переставая. Свои любимые прадовские очки я потеряла еще в Сколково и с тех пор мучаюсь. Скорее всего в рюкзаке осталась пачка или две патчей, но сейчас их доставать боюсь. Конечно, на меня никто не набросится и не отнимет. Просто переживаю, что кто-то ненароком увидит содержимое моего рюкзака. А переживать есть за что.

Даже против своей воли мысленно переношусь на 4 дня назад.

В ночь, которую я называю началом конца.

Если кому и было весело по пути до Москвы, то мне. Было легкое ощущение, что я попала в какую-нибудь антиутопию, которыми зачитывалась все время. Пожалуй, больше всего напоминало "Пятую волну". Даже когда мы стояли в толпе таких же несчастных, я чувствовала себя в безопасности. Вокруг была куча военных с оружием, нам обещали еду и списки на вход. Кажется, я с кем-то даже пыталась флиртовать. Да, точно. Обменяться парой легких улыбок с молоденькими парнями в форме, кому-то подмигнуть — это же не преступление.

А потом внезапный голос "Без паники", который, вы не поверите, именно эту панику и провоцирует, блядь. Следом нас подхватило и понесло людское море. Уже было не до улыбок. Мне хотелось просто убить каждого, кто на меня налетел или толкнул. Я знала, что завтра все тело будет покрыто синяками — настолько чувствительная была моя светлая кожа.

Когда я в очередной раз повернулась, чтобы наорать на кого-то, то поняла, что рядом нет девиц. К этому моменту моя дыхалка уже отказывала и все, чего мне хотелось, чтобы сердце не остановилось вот прямо сейчас. Пожалуйста, можно я умру не в таких условиях? Я не хочу лежать грязным поломанным трупом посреди таких же тел, которые мечтали о душе последние три дня. Желтые круги света от высоких фонарей выхватывали из темноты измученные лица, но тут же отступали.

Я. Так. Не. Хочу.

Поэтому я решаю бежать. Возможно, в сторону машины, возможно, нет. Толпа подхватила меня так же легко, как и отпустила. В какой-то момент я наступила на что-то мягкое и всю силу воли пустила на то, чтобы не смотреть вниз, потому что знаю, что там увижу. Кого там увижу.

Меня оглушила автоматная очередь. В эту секунду я поняла две вещи: стреляют совсем рядом и стреляют по толпе, не в воздух. Я не различала, что кричат, но кричат очень громко. Разум отошел на задний план и уступил место инстинктам. Одному инстинкту — выжить. Я таранила все и всех, не оглядывалась на крики детей и мне было плевать, что сейчас у меня под ногами. Очевидно, я была такая не одна, потому что в какой-то момент меня сильно толкнули я упала. Больно ударилась коленом и, кажется, стесала руки. Но все равно как можно быстрее пыталась перекатиться в сторону от толпы — иначе затопчут. А я все-таки решила умереть не сегодня. Глубокий вдох и встаю. Слишком резко, в глазах потемнело — все-таки давно не 17. Попыталась сфокусировать взгляд хоть на чем-то и у меня получилось.

Как будто все звуки резко выключили.

Редкие, чахлые кусты отбрасывали на асфальт уродливые тени.

А среди этих теней лежали люди. Их было не так много и именно поэтому я видела все: разорванную одежду, торчащие кости, след от ботинка на лице девушки и глаза. У всех глаза были полны ужаса.

А в стороне лежал парень в форме. Я не думала, просто действовала.

Вытаскиваю себя из этого омута памяти и возвращаюсь в машину к девицам. Впереди виднеются первые домики — деревянные. Это неплохой знак, сюда зараженные вряд ли уже добрались. Кстати о знаках: Оля проезжает табличку с надписью "Чернуха" и заговорчески смотрит на меня. Я киваю. Если мы в аду, то чернухи нам явно не избежать.

— Слева Пятерочка! — говорю я Оле, но она уже и сама наверняка видит.

Не знаю как так вышло, но Пятерочки сопровождают нас всю дорогу. Но оно и неплохо — принимают любые способы оплаты, товар более-менее приличный. А Пятерочки в таких селах вообще чудо: много что есть на полках, ведь у всех свои огороды, зачем покупать "химию всякую"?

Заезжаем на парковку, но не спешим выходить. Первое правило апокалипсиса: осмотрись, потом уже действуй. Хотя нет, это второе. Первое — не доверяй никому. Стоп, а не так Кэсси в то самой "Пятой волне" говорила? Надо было дочитать серию, узнала бы насколько помогло это ей.

Разворачиваюсь вполоборота и смотрю на Тору. Оля продолжает смотреть по сторонам в надежде увидеть кого-то из местных. Долго ждать не нужно: из магазина выходит семейная пара. Слышу тихий облегченный выдох. Возможно, мой.

— Итак, как разделимся? — спрашиваю я девиц.

— Мы с Торой идем к бакалее, я на крупах, она на консервах, — серьезно смотрит на меня Оля.

— Я еще за чипсами забегу, все равно ничего тяжелого после консервов рюкзак уже не выдержит, — подхватывает Тора.

— Сладкое?

— Даже не думай, прошлое печенье было ужасное, в этот раз я сама!

— Ну сама, так сама! Я что бессмертная, чтобы с водителем спорить? — хотя лично я считаю, что печенье было ничего, не вся же еда должна быть покрыта шоколадом. — Тогда на мне опять химия и гигиена?

Девицы синхронно кивают.

Выходим из машины мы так же синхронно. Супергеройской музыки только не хватает, как в кино.

Первой следовало бы пустить Тору, она улыбается приветливее всех. Но в этот раз я была раньше у дверей, поэтому придется посетителям лицезреть сначала меня.

Я вечно теряюсь в новых магазинах. Этакая легкая паника из детства, когда мама оставила тебя одну в очереди и отошла, а очередь все подходит и подходит. Вот примерно тоже чувство охватывает и меня — чувство потерянности. Но нужно собрать яйца в кулак, потому что сейчас помощи можно ждать только от самих себя.

Вполне себе обычная Пятерочка, только полки полупустые. Хотя сейчас все магазины такие, радует, что вообще хоть что-то осталось. Спешно прохожу мимо фруктово-овощного отдела, но в последний момент хватаю с полки пару последних пачек миндаля. Сразу сворачиваю налево — обычно вся химия именно там. Но сегодня меня встречает вино-водочный. Точнее, бывший вино-водочный, а сейчас просто пустые полки. Спорим, что первой люди вынесли всю водку? Какой бы пиздец не творился в стране, люди пить не перестанут. Через пару шагов накатывает характерный запах химозы.

Знаете, как заставить девушку во время апокалипсиса на минутку почувствовать себя счастливой? Увидеть, что на полке остались тампоны твоей марки. И даже плевать на капельки. Нет, правда! Теперь я хватаю любые и побольше. Теперь нет той роскоши, когда ты можешь каждые 3 часа зайти в туалет и поменять тампон. Теперь мы едем по шесть часов без остановок или прячемся от неадекватов. Не скажешь же: "Уважаемый долбоящер, не нападайте на меня, обождите буквально пять минут, мне нужно поменять тампон". Про девиц я тоже не забываю, поэтому беру прокладки. Всех по чуть-чуть. Уж убейте, но вообще не вижу разницы, какими пользоваться. Это же не тампон, который может мешать внутри.

Попытать счастье со средствами для стирки? Я давно поняла, что меня разбаловала послековидная жизнь со всевозможными доставками, уж и забыла, что в обычных магазинах выбора для моей чувствительной кожи нет никакого. Этот оранжевый не вымывается, от этого детского ужасная чесотка, капсулами сейчас вообще не постираешь. Кстати, знаете почему на картинках про апокалипсис люди всегда грязные и в рванье? Не для создания атмосферы, а потому что постирать в новом мире практически нереально. Нет, конечно, если ты остался в одном из закрытых городов, то твоя жизнь вряд ли изменилась. Мы же, те, кто остался за стеной, на этой адской жаре потеем в считанные минуты, покрываемся пылью и не можем нормально сходить в душ. И тут мой взгляд падает на самую нижнюю полку, где лежит сокровище — китайское чудо-мыло. Не идеальный вариант, но лучше чесоточного порошка. Последние четыре куска отправляются в мою корзину.

Пока рука тянется за шампунем, краем глаза я замечаю движение.

Это не зараженные, слишком тихо в магазине для нападения. И не девицы, они знают, что ко мне лучше не подкрадываться. Обычный мужичок, наверняка местный.

— А что тут красна девица делает?

— В магазине? Не поверите, но за покупками пришла, — сарказм так и сочится в моем голосе.

— В такую даль за покупками приехала?

— Так я местная, племянница тети Маши, — вру я даже не моргнув.

— Маньки что ли? Так ты тогда почти родная! Стольничка не найдется для своего?

— Пить вредно. Да и в продаже нет ничего.

— Так это просто надо знать, где есть. Для души оно знаешь как полезно!

С другого конца стеллажа вынырнула Оля, чем явно смутила новообретенного родственничка.

— Ты тут как?

— Знакомлюсь с местной фауной. Ты предпочитаешь шелковистые локоны или усиленный блеск? — киваю я на небогатый выбор шампуней.

— Я предпочитаю то, где объем больше.

— Засчитано. Крем для рук нужен? — но Оля уже ушла, поэтому мой вопрос остался без ответа.

— Молчание — знак согласия. А разговоры вслух, Настенька, признак шизофрении, — кидаю в корзинку три крема для рук. Но через секунду беру еще один — у Торы они всегда заканчиваются быстрее. Да, можно было бы забрать все, но я стараюсь так не делать. Не в этом новом мире.

Туалетной бумаги нет. Зубная паста вроде есть, но честное слово, лучше не чистить зубы, чем чистить этим. Освежитель воздуха нам без надобности. Как и губки для посуды. Мда, негусто. Хотя лучше так, чем вообще без улова.

Иду на кассу. Есть у нас одно негласное правило: пока есть возможность оплатить — оплачивай. Вообще это универсальное правило, просто глаголы надо менять и все. Есть возможность убегать? Беги. Есть возможность помыться? Мойся. Пока есть возможность выживать — выживай.

Поэтому я не жду девиц, а иду сразу оплачивать свои покупки. На кассе меня встречает женщина в возрасте. Без дежурной улыбки, которую раньше ты видел в каждой Пятерочке.

— Пакет?

— Да, пожалуйста, — кажется, ее удивил мой ответ. Ну, мусор тоже надо куда-то выкидывать, знаете ли.

— Оплата наличными или картой?

— Картой. Бонусной нет.

— Немного у вас покупок, как я погляжу, — решила продолжить разговор продавщица. Почему именно со мной? У меня же на лице написано, что я не общительная. Видать, ей совсем скучно тут.

— Ну так и ассортимент у вас не богатый, — парирую я.

— В первые дни все более менее ценное вынесли.

— И завоза не было с тех пор?

— Пока нет. Да и не страшно, тут у многих свое хозяйство, от голода не умрем.

— Ну от голода теперь вообще вряд ли кто-то умрет.

— И то верно.

— А вы чего не уедете?

— И куда? Здесь родилась, здесь и помру. А вы чего приключений на задницы ищите?

— Да мы домой попасть не смогли, поэтому теперь так.

— Тяжело трем девкам одним же.

— Мы справляемся, — ненавижу, когда жалеют. Видимо, она поняла, это по моему тону.

— У меня яйца есть домашние, могу продать.

— Сырые нам без надобности, вот если отварить дадите еще, — достаю из закромов свою самую обворожительную улыбку. Где Тора, когда она так нужна? — А по цене что?

— Триста за десяток.

— Ничего себе у вас тут цены!

— Ну всем теперь надо справляться, — возвращает она мне мою же фразу.

— Два десятка за пятьсот и по рукам, — нет, я зря с мамой на рынках в детстве на картонках мерзла что ли?

— Эх, нравишься ты мне, договорились. Но деньги вперед.

Похоже ли это на подставу? Похоже. Но деньги не такие большие, поэтому я протягиваю ей купюру. Она быстро ее проверяет и прячет под жилеткой.

— Может еще что нужно?

— А что есть?

— Пирожки домашние, блины, молоко, клубника.

— Пирожки с чем?

— С капусточкой своей, новый урожай, очень вкусные. Еще с повидлом есть. И с грибами.

— Вы лучше цены сразу говорите.

— А пироги не я пеку, это Нюрка, я ей сейчас эсемесочку скину, через пару часов все готово будет. Пирожки очень вкусные, вы таких никогда не ели. И недорого, всего 100 рублей.

Вспомнив, сколько стоили пирожки в пекарнях и кофейнях Москвы, я посчитала эту цену приемлемой. Наконец-то с покупками подошли Оля и Тора. Чуть отхожу в сторону, но даю новой знакомой понять, что мы не закончили.

В корзинке у Торы вижу немного консервов. Видимо, они пользуются спросом.

Оля явно не мелочилась и взяла сразу тележку. Три пачки гречки, пачка овсянки, макароны, сухое молоко, сахар, шоколадки. Стопка дошика. Наверняка там есть еще печенье, но я его не вижу за остальными припасами.

Должно хватить дней на пять-шесть, если будем экономить. Пока Оля выкладывает на ленту макароны и овсянку, я возвращаюсь к кассирше:

— По 15 каждого, грибы не надо.

— Чего по 15? — удивленно смотрит на меня Оля рядом.

— Пирожки. Молоко будете? — даже не подумала о нем, потому что сама не пью.

— Я — да, — коротко отвечает Оля.

— А клубничка точно не нужна? — решает сделать финальную кросс-продажу кассирша.

— Нет, — я на нее смотреть не могу после Мурома.

Пока девицы оплачивают свои покупки, узнаю где начнется наш квест по сбору домашней еды.

— Так это просто. Пирожки Нюрка уже поставила, будут через пару часов в лучшем виде. Яйца у нее тоже возьмете, не брошу же я магазин посреди дня, — хотелось мне сказать, что тут и бросать особо нечего, но решила отделаться дежурной улыбкой, — Она моя соседка, поэтому похлопочет и с яйцами. Вам нужен 25 дом, сейчас выезжаете, налево, потом направо. А молоко — это у бабы Зины, она дальше по улице, последний дом. К ней можно прям щас, только обязательно скажите, что вы от меня.

Мы обмениваемся номера и выходим из магазина, обвешанные сумками. Больше всего везет Торе — основная ее ноша за спиной в рюкзаке. Правда в руках она несет столько чипсов, что я начинаю переживать о том, что места не хватит.

Загружаем в машину пакеты и себя.

— И что будем делать два часа? — Тора наклоняется вперед, поближе к нам.

— Поехали на пикник. Тут очевидно чисто, раз все такие спокойные. У нас остались фрукты со дня рождения, которые нужно доесть, иначе испортятся. И можем сразу заехать за молоком. Если кофе осталось, то почти айс-латте будет.

Пока мы едем за молоком я задумалась о том, почему не рассказала девицам о своей находке в Сколково. Можно ли вообще технически считать пистолет находкой, если я забрала его с трупа?

В очередной раз убеждаю себя, что чем меньше они знают, тем лучше. Спокойнее что ли. Ну вот что им даст это знание? Будут ли они чувствовать себя безопаснее с оружием или наоборот? Да и патроны там не вечные. Кстати, интересно сколько их. Будет смешно, если я забрала пистолет с пустой обоймой. За эти дни не было момента, когда я оставалась одна и могла спокойно разобрать свой рюкзак.

А мы тем временем подъезжаем к дому бабы Зины, которая уже ждет на крыльце. Как к родной бабушке приехали, ей богу. Даже не секунду как-то тепло стало.

— Здравствуйте. Нам сказали, что у вас можно молоко купить, — берет дело в свои руки Тора.

Бабуля заметно расслабляется и приглашает нас зайти во двор. Вижу за домом натянутые веревки и мне тут же приходит идея.

— Извините! — кажется, мой резкий голос ее напугал, поэтому стараюсь придать тону хоть немного теплоты, — Извините, а можно у вас постирать и воспользоваться теми веревками для сушки? Много времени это не займет, вон какая жара на улице.

— Внученьки, ну конечно. У меня и стиральная машинка есть, — денег она не просит, но мы все равно оставим.

— Я лучше по старинке, тазик найдется? — Девицы наверняка выберут машинку, но мне жалко одежду. Большинство моих вещей из деликатных тканей, поэтому я лучше как-нибудь сама.

Возвращаемся к машине, чтобы взять вещи. Я решаю переодеться, потому что в этой футболке я уже два дня. Переодеваюсь прямо у машины — тут даже и подглядывать за мной некому. Белье тоже решаю постирать, чего ждать до вечера.

— Давай подам рюкзак, — слышу голос Оли и она действительно тянется к моему рюкзаку, где лежит сменка.

— Нет! — кажется, я крикнула. Слишком резко. Слишком палевно. Оля смотрит на меня удивленно и, возможно, даже обиженно. — Прости, он недалеко, я сама возьму.

Получилось ли сгладить? К черту, мы все на взводе последние дни. Тут же вспоминаю о маме: сегодня я ей еще не писала, надо чуть позже будет это сделать. Положение дел можно было даже назвать удачным: наши квартиры находились в 20 минутах езды друг от друга, поэтому, когда перекрывали московскую область, они попали в одну зону. Теперь каждый день мама ездила ко мне, чтобы кормить шиншиллу. Я много раз просила ее переехать, потому что у меня хотя бы есть кондиционер, но она не хотела оставлять огород и свою работу в детском саду. Упрямство у меня точно от нее.

Тем временем я склонилась над тазиком. Вещей было немного: пара комплектов белья, пара футболок, несколько носков. Если так пойдет и дальше, то нужно будет купить новую одежду. Хотя давайте честно: на улице было так жарко и душно, что я готова была ходить голой. Сколько сегодня — 32, 33? А ведь еще только начало июня. Стоило постоять в тени с водой минуту и на меня тут же налетели комары. Я что-то читала в новостях не так давно… Точно! Необычно теплая погода в июне ускорила развитие личинок комаров, и их численность оказалась значительно выше среднемноголетних значений. И всем хочется попить моей кровушки, да? Я старалась стирать быстро, но бережно, потому что мокрые руки комары действительно больно кусали. Мыльные пузыри от пены в розовато-кровавой воде выглядели странно и немного знакомо. Что же они напоминают, что же… Против моей воли в голове появилась картинка: разбитое и окровавленное лицо молодого парня с широко открытыми глазами. Того самого, у которого я забрала пистолет. Я надеялась, что забуду его, но нет. Я понимала, что он не мог быть тем самым солдатом, с которым я флиртовала в толпе, но мозг смешал их черты и упорно подсовывал мне картинку улыбающегося солдата с безумными от ужаса глазами. Солдата, которого я помародерила напоследок. Так, пожалуй, со стиркой сегодня хватит.

Я развесила белье и стала ждать девиц у машины: лучше на жаре, чем с комарами. И пока я одна, можно быстро проверить рюкзак. При свете дня хорошо видно, что я стерла не всю кровь с рукоятки и она уже засохла. Это точно не ПМ, его помню еще со времен работы в тире. Делаю быстрое фото и заворачиваю нового друга в пижамную футболку. С остальным мне теперь может помочь интернет.

Пикник разбиваем прямо посреди поля. Ехать ближе к речке опасно — комары сожрут заживо. Лучше уж обмазаться солнцезащиткой, чем чесаться все дальнейшие дни.

Пока мы раскладывались, пришло новое сообщение от "Курантов". На этот канал даже я поставила уведомления.

Новый вирусный агент прошел фильтры 0,22 мкм, что подтверждает его вирусную принадлежность. Размножается только в клетках, ПЦР показал РНК-геном. Полная структура пока не известна. Инструкция: Оставайтесь дома. Ждите новостей. Ограничьте контакты.

Оставайтесь дома — ну да, ну да.

— Что скажите? — первой реагирует Оля.

— Что надо сделать фотку для моей мамы, — я поднимаю телефон повыше, пытаясь уместить всех троих в кадр. Как будто нормальный день, как будто просто пикник в парке.

Ответ приходит почти сразу: "Какие вы красавицы. А я огород поливаю".

— Так что ты думаешь теперь? — смотрит на меня Оля.

— Ладно, признаю, это вирус, — в прошлый раз я спорила, что нельзя за пару дней так точно определить характер инфекции, но может под Сколково было больше инфицированных для опытов. — Раз он прошел фильтр, то грибки и паразиты отпадают.

— И как мы собираемся ждать новостей?

— В первую очередь, мы не будем скроллить непонятные сайты, — отбираю я телефон у Торы, — и расслабимся. Этих инфицированных всего ничего, динамика непонятная пока. Как их можно было бы назвать покороче?

— Зомби, — тут же отзывается Тора.

— Ну уж нет, я протестую. С хрена ли зомби?

— Они нападали и кусали людей.

— Как любая нежить, между прочим. Вампиры тоже делают кусь.

— Настя, ну надо же что-то правдоподобнее, чем вампиры.

— Ну да, зомби прям очень правдоподобно.

Я видела краем глаза, как Оля смотрит на нас с Торой и улыбается. Это была безопасная перепалка. Пока.

— Что-то я не слышала в толпе криков "Мозгииии", — я делаю характерное тупое выражение лица и вытягиваю руки вперед.

— Не все зомби такие. Эти могут быть активнее.

— Все равно не зомби. Это хтонь.

— Хрень.

— Не хрень, а хтонь, — вижу как Оля уже почти смеется и переключаюсь на нее. — А ты что скажешь?

— Я скажу, что мне без разницы, как назвать тех, кто пытается нас съесть. Хоть зомби, хоть хтонь, хоть хтонные зомби.

— Сойдемся на хтонных зомби? — спрашиваю я у Торы. Она кивает. Про себя же думаю, что скоро все для простоты будут звать их просто хтонными.

За дни, которые мы провели в машине, мы успели обсудить десятки разных вещей. И теперь нередко возникали такие паузы. Видно, что каждая хотела побыть одна, по мне это было видно больше всего. Но я чувствовала какую-то ответственность, может потому, что я старше. Или потому, что именно я вытащила нас в эту проклятую поездку. Поэтому пытаюсь найти новую тему.

— А вот если наши хтонные… — смотрю на Тору и добавляю, — зомби это воскресшие мертвецы. Как вампиры и русалки, то почему мы тогда не можем считать их нечистью?

— Потому что мы не уверены, что они умирали, — делает верное замечание Оля. Она-то в этой теме шарит.

— То есть ты хочешь сказать, что их можно еще спасти? Типа обряд очищения?

— Я имела в виду, что-то более реалистичное. Типа лекарства. От ученых, Настя.

— А может они как в "Тепло наших тел"? — вступает в разговор Тора.

— Я не смотрела.

— Естественно, ты не смотрела. Там можно зомби обратно сделать человеком, если вызвать чувства, напомнить ему кем он был ДО.

— Да я больше поверю в поцелуй истинной любви, как в сказках, — закатываю я глаза.

— Тогда давай поймаем одного, а ты его расколдуешь поцелуем?

Умеете ли вы смотреть матом? Я в такие моменты умею.

Демонстративно отворачиваюсь от девиц. Толку в этом мало, потому что мы все равно сидим на одном пледе посреди поля. Оля кладет голову мне на колени и закрывает глаза. Она похожа на черную кошку, которая решила погреться на солнышке. Поэтому, как и с кошкой, я стараюсь не двигаться, чтобы не спугнуть ее.

— Хотя, знаете, если хтонным станет Том Харди или Чарли Ханнэм, то их я готова целовать и расколдовывать.

— Поближе никого не могла найти? — говорит Оля и я слышу улыбку в ее голосе. Я даже поворачиваюсь обратно. "Кошка" немного недовольна моими телодвижениями.

— Хорошо, тогда забиваю себе Хабенского.

— Харди, Хабенский — ты всех на Х берешь?

— Харатьяна целовать не буду, — секундная пауза и вот мы втроем уже громко смеемся. Пожалуй, именно этого и не хватало нам для разрядки.

— Почему нет? Чем он тебе не угодил?

— Он какой-то очень правильный что ли. Я люблю плохишей, можно мне кого-то в стиле Хидлстона?

— Опять на Х! Все, теперь это твоя фишка.

Мне очень хочется посмотреть на небо, но я не рискую. Даже прямо смотреть очень больно и все, о чем я могу думать, какие у меня были потрясающие очки и как я по ним скучаю. Параллельно незаметно пытаюсь распознать по картинке своего нового друга. Модульный пистолет Лебедева, он же МПЛ, он же Рысь. Количество патронов везде пишут разное, но магазин точно больше, чем у ПМ. Отлично, с этим можно работать. Осталось проверить количество патронов у меня и наше будущее вырисовывается более светлыми красками. Кстати, о будущем! Придется все же примерить на себя роль старшей сестрицы.

— Девицы-сестрицы, пока мир еще не полностью охтонился, предлагаю подумать о нашем недалеком будущем. Не смотрите на меня так. Вы сами прекрасно видите, что с каждым магазином выбор все меньше и меньше. Я не знаю, сколько мы так еще протянем, поэтому нам нужен план.

— Даже боюсь спрашивать, — чуть обреченно говорит Оля.

— Все просто: нам нужно определить базовый минимум и стараться его придерживаться. Допустим, вот этой еды нам хватит на неделю примерно. А дальше?

— А дальше мы заедем в новый магазин.

— А если его не будет? А если он будет пуст?

— Купим что-то у местных.

— Не уверена, что с такой жарой огороды долго протянут. Хорошо, а зимой?

— А зимой я надеюсь быть дома!

— Ага, а я — дожить до пенсии. Надо поделить багажник. Сколько туда влезет сумок? Ну как моя, в которой мы на Кудыкину продукты везли.

— Мне не нравится вектор твоего вопроса, — говорит Оля.

— Ну смотри. Я же не буду всегда скупать все прокладки или все шампуни, место же ограниченно — так?

— Тааак, — медленно отвечает Оля, не до конца пока меня понимая.

— А я не знаю, сколько у вас осталось этих самых прокладок, потому что я ими не пользуюсь. Надо поделить вещи на общие и личные. За личными каждый смотрит сам, а за общаком нужен ответственный. Я бы предложила Тору.

— Чего? — тут же слышу ее удивленный голос.

— Ну ты самая хозяйственная, я в этом вопросе доверюсь только тебе, — пытаюсь подлизаться я. Выходит не очень. — Ладно, давайте вернемся к самому началу. Оля, чисто теоретически, сколько пакетов или коробок поместится в багажник?

— Объем пакета примерно 25 литров. Багажника 550 литром, — прикидывает Оля.

— Бля, я гуманитарий. Это 6 сумок спокойно можно? — сразу ставлю рамки я.

— Не сильно забитые, да, шесть точно влезут. Но там ещё надо учесть, что у нас еда про запас типа консервов наверно будет там же. Крупы, бэпэшки…

— Стоп, ты забегаешь вперед. Итак, у нас 6 сумок. Соответственно, чтобы было честно, у каждой по одной личной сумке или коробке. Ну, с личными вещами. Сюда входит все: косметика, одежда, еда, средства гигиены — все личное и только ваше.

— И типа оно под запретом?

— Ты можешь спросить, если тебе что-то нужно, конечно. Но нужно понимать, что другая может отказать. Я не знаю при какой ситуации так будет, не смотрите на меня. Короче, в чужие личные коробки без спроса не лезем. Итого у нас остается еще 3 пакета.

— Пакета или коробки?

— Да без разницы, это просто мера объема, для удобства.

— Но лучше сумки все же. Можно небольшие коробки для совсем мелочевки взять, но они возможно помнутся в дороге. Не страшно, но все же, — говорит Оля.

— Хорошо, еще 3 пакета. Их нужно распределить под общак. Проще сделать один пакет с химией и подобным, а два с едой.

— Нам нужно два пакета еды?!

— Нет, нам надо понимать, сколько у нас места. Тора, записывай, — говорю я, хотя сама тоже дублирую все в блокнот. — Что будет в неедабельном пакете? Шампунь и кондиционер ваши.

— А твой?

— А мой будет в личном, тк я не буду мыть голову массмаркетом. Попробую прожить на остатках того, что есть. Или заказать… Да, точно! Оля, куда мы едем дальше?

— В Казань же…

— Нет, что раньше Казани?

— Насколько раньше? — Оля открывает карты на телефоне.

— Дня 2. Нет, лучше 3-4.

— Да через 4 мы в самой Казани уже будем.

— А если вспомнить весь пиздец на дорогах и принять во внимание нашу удачливость, то?

— То это будет Сергач или Пожарки, может Шумерля, — говорит Оля.

— Хорошо, все открываем ВБ, Озон, Яндекс — кто что юзает. И прям по списку: заказывайте себе средства для волос в пвз в этих городах.

— Кремы можно? — говорит Тора.

— Косметику потом, чтобы вместе обсуждали, иначе боюсь что-то сама забыть.

— Тогда понятно, почему ты сначала о волосах подумала, — смеется Тора, — я все.

— Сыворотки, кремы, тоники, маски, патчи, эмульсии, спреи — заказываем! И дезодоранты еще. Только ставьте оплату при получении по возможности.

— Да это все не поместится в таком количестве в машину! — смеется Оля. Конечно, она небось один крем заказала.

— Тора, бери больше спф, — вспоминаю я. — Оля, в этом как раз и смысл. Не факт, что успеют привезти, не факт, что пвз еще работает — мы перестраховываемся. Думаю, гель для душа заказывать не стоит, но если кому-то принципиально, то велкам.

— А он в общак или как?

— Если закажешь что-то принципиально важное для себя, то бери в личное, если просто — клади в общак. Из уходовых штук все? А, краска для волос!

— И она снова про волосы, — смеются девицы.

— Теперь подумаем об общаковой химии. Тора, пиши: туалетная бумага, средство для мытья посуды, порошок. Репеллент. Блин, может, его лучше заказать? Все равно пиши в общак. Что нам нужно еще? Нам нужен тазик складной и веревка с прищепками — это я закажу сейчас. Оля, закажи, посуду на твой вкус.

— В смысле красивую? — удивляется Оля.

— В смысле ту, которую ты не выкинешь из машины. Но помни, что место в первой сумке уже кончается.

— Ты так грозно командуешь…

— Это потому, что я старшая сестрица.

— Чего? — хором удивляются девицы.

— Чего-чего? Я самая старшая. И я планировщик, поэтому на мне масштабные стратегии. Помните про Афину?

— А мы тогда кто?

— Ты средняя сестрица, — говорю Оле, — а Тора — младшая.

— Почему это я младшая?

— Потому что в тебе столько энергии, сколько бывает только у молодых. А Оля самая рассудительная. Не отвлекайте! Так, это есть, это есть… Полотенца! Купите как у меня из микрофибры: они сохнут быстрее и меньше места занимают. Пу-пу-пу, что еще? Ладно, потом вспомним и запишем. Пока не закрыли маркетплейсы, закажите из одежды, что нужно. Только учтите, что она занимает много места.

Сама лезу в свои сохраненки. Первым делом повторяю покупку штанов — те же самые, что на мне сейчас — они удобные и сохнут быстро. Носки, по 2 набора в каждый пвз — носков много не бывает. Хочу заказать белье, но потом смотрю на свою грудь и вспоминаю: да, дорогая, из-за тебя последние пару лет я шью белье только на заказ. Долго думаю, нужна ли мне кофта. Нет, слишком много места займет, а похолодание как-то не планируется. Лучше еще пару топов возьму. И трусы, да. Пофиг какие, все-таки Том Харди мне вряд ли светит.

— Ну вроде все. Взяла только самое базовое и то, что не жалко выкинуть. А у вас что?

— Я вот думаю: брать вторую пару кроссовок или нет, — говорит Оля.

— Бля, точно! — говорю я, смотря на свои ноги.

На Кудыкину я поехала в кроссовках, ведь нам предстояло много ходить. Хоть они были в сеточку, даже в них было жарко и при любом удобном случае я ходила босиком. Ну и будем честны, мне их было жалко: стоили они недешево — на чем, а на обуви я точно не экономила. Купить что-то попроще? Босоножки? Шлепки? Пу-пу-пу. Я снова открыла приложение маркетплейса.

— Я заказала кофту и думаю взять спальник, — говорит Тора.

— Что?! — это было неожиданно как нихуя себе.

— Что-то теплое, как минимум один комплект, взять надо. Иначе толку с меня никакого не будет, если я буду постоянно мерзнуть.

— Да тут в тени тридцатка, — я начинаю слегка заводиться. — Ладно, хочешь отдать половину своего места под кофту — пожалуйста. Но спальник займет полбагажника!

— Я не могу спать в машине постоянно, у меня уже спина болит, — Тора тоже слегка повышает тон.

— У меня тоже спина болит! А поясницу я вообще уже пару дней не чувствую. Ты думаешь, мне или Оле легко?!

— Не говори со мной так, будто это моя вина!

— А ты не веди себя как маленький ребенок! Это новый мир, Тора, надо подстраиваться, про комфорт и удобства можно забыть, — я не хочу вцепиться ей в волосы, нет. Ну если только самую малость.

— И жертвовать надо именно мне, я правильно тебя понимаю?

Так, у кого-то из нас точно скоро месячные. Вижу, что Оля и хотела бы нас успокоить, но сама не понимает как. Или пока не решила, на чью сторону она встанет. Вдох-выдох, Настенька.

— Хорошо. Вот купишь ты этот чертов спальник. А потом на нас нападут ночью: мы будем ждать, пока ты его соберешь?

— Пока на нас ночью никто не нападал.

— Пока! Мы всего неделю в дороге, через пару месяцев все может изменится. А, кстати, зимой ты тоже в спальнике спать собралась? А в дождь?

— Да чего ты пристала именно ко мне?

— Потому что только ты додумалась до гениальной идеи купить спальник! А двуспальную кровать сразу тебе не завернуть?!

— Все, тихо! — И когда это Оля успела встать? — Нам только не хватало разосраться. Настя, место пока еще есть и если Тора так хочет спальник, то пусть покупает спальник. Тора, но подумай еще раз, это действительно, пустая трата денег.

Ощущение, будто мама отчитала и в угол поставила. Что ж, в угол, так в угол: я снова отворачиваюсь и открываю блокнот на чистой странице. Как говорил Сунь-Цзы: знай своего врага и знай себя, и ты сможешь провести тысячу битв без поражений. Поэтому я делаю свою первую заметку о Торе — 32 года, холерик в архетипе Артемиды.